В Канаде разоблачили ложь владельцев страусиной фермы

В Канаде дело об уничтожении страусов завершилось разоблачением. Расследование выявило существенные расхождения между публичными заявлениями владельцев и реальным положением дел в сфере ветеринарной безопасности.

Десять месяцев вокруг Universal Ostrich Farms в Эджвуде (Британская Колумбия) шла война - за право не уничтожать стадо после вспышки птичьего гриппа. Власти настаивали на забое, владельцы отвечали громкими словами о «прорывной науке» и уникальных страусах, которые якобы могут помочь человечеству. Расследование показало: большая часть этих аргументов держалась на преувеличениях, спорных трактовках и заявлениях, за которыми не нашлось убедительных подтверждений.

История началась в конце декабря 2024 года. Канадское агентство по инспекции пищевых продуктов (CFIA) выявило на ферме высокопатогенный H5N1. По данным самой Universal Ostrich Farms, к середине января в общей сложности погибло 69 птиц.

Дальше все уперлось в принцип, которого Канада придерживается так же жестко, как США и Великобритания: «stamping out». Если птица заражена H5N1 или могла заразиться, ее предписывают уничтожать - даже без симптомов. За последние годы по этой схеме в Канаде и США забили сотни миллионов птиц, в основном промышленную курицу: иначе вирус слишком быстро расползается по фермам.

CFIA предусматривает компенсацию - до трех тысяч долларов за страуса. В агентстве говорили, что оценка выплат для Universal Ostrich Farms «все еще продолжается». Совладельцы фермы Карен Эсперсен и Дэйв Билински спорили: их птицы, мол, стоят гораздо дороже. Более того, оставшееся стадо, по их версии, «выработало коллективный иммунитет» и держится здоровым благодаря «превосходной» иммунной системе.

Параллельно фермеры начали судебную кампанию против CFIA. Она дошла до Верховного суда Канады и фактически заморозила забой - до 6 ноября 2025 года. На публике и в судах Эсперсен и Билински строили вокруг конфликта еще одну линию обороны: на ферме якобы ведутся важные исследования, а компания Struthio Bioscience Inc. собирается получать антитела из страусиных яиц и делать на их основе средства «от болезней и других недугов» - от ожирения и облысения до холеры и целиакии.

Но когда журналисты собрали и проверили материалы, на которых держалась эта «научная» часть кампании, картина оказалась иной. Вирусолог Университета Саскачевана Анджела Расмуссен, ознакомившаяся с данными, сказала, что называть это научной работой - «слишком щедро», а саму историю она охарактеризовала как «мошенничество».

В Федеральном апелляционном суде Билински, среди прочего, представлял бизнес-план Struthio Bioscience. Там обещали «передовые» исследования антител и продукты, которые звучали как стартап-мечта: добавку для похудения OstriTrim - якобы эффективнее Ozempic - и средство для роста волос OstriGrow, которое, как утверждалось, способно развернуть облысение и истончение волос вспять. Финансовая часть выглядела не менее смело: компания прогнозировала выручку в 2,2 миллиарда долларов к 2029 году - то есть через пять лет после старта.

В публикации CBC News говорится, что при проверке заявлений Struthio обнаружились серьезные несоответствия. Так, в бизнес-плане в состав научного консультативного совета Struthio включили профессора Гарвардской медицинской школы доктора Алессио Фазано - известного исследователя целиакии. Сам Фазано ответил письмом, что впервые слышит о Struthio, и отдельно подчеркнул: его «тревожит» использование его имени без согласия. Билински затем признал, что Фазано в совет не входил, объяснив это тем, что он лишь «в списке на включение».

В документах также фигурировал доктор Лайл Оберг - бывший министр финансов Альберты и на тот момент председатель Alberta Health Services: его называли членом совета директоров. Оберг рассказал, что совет так ни разу и не собирался. А прогнозы доходов он назвал нереалистичными: он «не согласен с бизнес-планом» и не принимает «такого роста цифр».

Отдельный блок - «многообещающие» результаты тестов. Ферма утверждала, что в 2020-2021 годах квебекская исследовательская компания Immune Biosolutions якобы получила данные, по которым страусиные антитела на 98% нейтрализуют COVID-19 и его варианты. Представитель фермы Кэти Паситни - дочь Эсперсен и главное публичное лицо кампании - рассказывала, что президент Immune Biosolutions якобы сказал им: «если все ваши страусиные яйца такие… это меняет правила игры». По версии фермы, партнерство вдруг оборвалось без объяснений.

Однако Immune Biosolutions в письме описала другую причину: образцы из яиц Universal Ostrich Farms «не продемонстрировали качество, чистоту или специфичность, необходимые для терапевтической разработки», поэтому сотрудничество и прекратили. На ферме это оспаривают и говорят, что у них есть результаты, свидетельствующие об обратном, но предоставить их журналистам отказались.

CFIA, со своей стороны, заявляла, что не получала никаких документов, подтверждающих «уникальную генетику» страусов из Эджвуда. Один из высокопоставленных представителей агентства говорил и о более приземленном: на ферме, по его словам, не было признаков научной работы и условий для нее - «не было крытого сарая», «лежал мусор», и «не было доказательств каких-либо научных исследований или возможности их проводить». Имя чиновника не называют: инспекторы получали угрозы.

Ключевым авторитетом, на которого ссылались владельцы, был японский ветеринар Ясухиро Цукамото, известный как Dr. Ostrich. Он занимается страусиными антителами с 1999 года, возглавляет Kyoto Prefectural University и говорит, что продает продукты через японские и американские компании.

В брошюре Struthio утверждалось, что продукция Цукамото - включая маски - нейтрализует COVID-19 «при контакте», а добавка для снижения веса настолько мощная, что один человек якобы сбросил 30 фунтов меньше чем за три месяца без диет и упражнений. Связанная с Цукамото компания Ostrigen рекламирует средство для роста волос с результатом «всего за три месяца».

Сам Цукамото в интервью журналистам фактически разнес часть этих тезисов. Он сказал, что Struthio завысила показатели выручки его компаний более чем в 200 раз, неверно указав, что его продажи в Японии якобы составляют 190 миллионов канадских долларов в год. Еще важнее - он опроверг центральную идею кампании о «неповторимости» стада: по его словам, птицы из Эджвуда «не особенно отличаются от других страусов» и вообще «страус - это страус». А после контакта стада с птичьим гриппом, подчеркнул он, таких птиц уже нельзя использовать для коммерческого производства антител.

Ближе к финалу конфликта риторика внутри самой фермы тоже заметно изменилась. Карен Эсперсен отошла от прежних намеков на то, что «Большая фарма» якобы пытается похоронить их разработки, и стала говорить другое: теперь, по ее мнению, CFIA хочет присвоить их исследования. «Единственный обман - это то, что наше правительство крадет нашу науку», - написала она.

В самом Эджвуде на кампанию смотрели без романтики. Местная жительница Деб Пион говорила, что в городе Эсперсен и Билински называют «аферистами», а спасение страусов, по ее ощущениям, превратилось в способ заработать. Журналисты подсчитали: публичные краудфандинговые сборы принесли более 330 тысяч долларов - и это без учета частных пожертвований наличными и e-transfer. Эсперсен настаивает, что деньги ушли на юристов, и отрицает, что они зарабатывали на сопротивлении забою: «Если бы это было так, мы бы не были в долгах».

Долговая история у фермы действительно тянется отдельной линией. Против Universal Ostrich Farms и ее совладельцев в судах Британской Колумбии поданы многочисленные гражданские иски: истцы утверждают, что те брали займы у частных кредиторов и отдельных людей и не возвращали деньги. За последние три года, как установили журналисты, суды обязали Эсперсен, Билински и их компании выплатить кредиторам почти 500 тысяч долларов. Билински долги признал, но заявил, что намерен рассчитаться.

В итоге затяжное противостояние закончилось уничтожением около 300 страусов в ноябре. CFIA оценила расходы налогоплательщиков почти в 7 миллионов долларов - с учетом охраны и судебных затрат - и назвала это самым дорогим забоем животных в истории Канады.

Расмуссен подчеркивает: самое опасное в этой истории - не скандальный бизнес-план и не громкие обещания, а месяцы промедления. Чем дольше вирус циркулирует, тем выше риск, что он уйдет дальше и изменится так, что станет опаснее для человека. Она напомнила: в феврале 2025 года работника птицефермы в Огайо госпитализировали с тем же уникальным штаммом, который обнаружили в Эджвуде, и источник заражения так и не установили. «Может ли это стать пандемическим вирусом? Мы не знаем. Но единственный способ узнать - чтобы это произошло. И мы не хотим узнавать, потому что риск был бы катастрофическим», - сказала она.