Судебные битвы за MAID: чья жизнь в Канаде окажется под угрозой?

Десять лет назад Канада легализовала медицинскую помощь при смерти (MAID) — и казалось, что точка поставлена. Однако к юбилею страна снова подходит с тем же острым вопросом: кому, когда и на каких основаниях можно дать доступ к этой процедуре. Юристы и врачи предупреждают, что действующие правила ведут к новой серии судебных битв и усилят давление на правительство в Оттаве.

Профессор права Университета Далхаузи Джослин Дауни вспоминает: после решения Верховного суда по делу Carter v. Canada в 2015 году ей действительно казалось, что многолетняя война вокруг ассистированного ухода из жизни закончилась. Тогда суд единогласно отменил уголовный запрет на помощь в прекращении жизни для людей, которые испытывают тяжелые и длительные страдания, и дал парламенту год, чтобы переписать закон.

Либеральное правительство узаконило MAID 17 июня 2016 года - но доступ изначально ограничили: процедура была возможна только для тех, чья смерть «разумно предсказуема». Сторонники расширения права выбора, включая Дауни, считали это отходом от логики решения Carter. Оппоненты же настаивали: без такого барьера нельзя защитить уязвимых людей.

Следующий поворот случился в 2021 году. После решения Верховного суда Квебека федеральные власти расширили критерии: MAID стало доступно людям с тяжелым и неизлечимым заболеванием даже тогда, когда смерть не считается «разумно предсказуемой». Этот режим получил название «трек 2». При этом из закона по-прежнему исключены случаи, когда единственным основным состоянием является психическое расстройство, но запрет должен перестать действовать в марте следующего года, если Оттава не отложит реформу уже в третий раз.

На уровне общественного мнения картина выглядит довольно однозначно: поддержка MAID остается высокой. По опросу Nanos, 89% респондентов одобряют процедуру при терминальной болезни, а 84% - для людей с невыносимыми страданиями, даже если они не близки к концу жизни.

Но сам спор никуда не делся: он все так же эмоционален и раскалывает общество. Весной парламентский комитет слушал экспертов и активистов, оценивая готовность страны разрешить MAID при психических расстройствах как единственном диагнозе. Одни свидетели называли это «узаконенными серийными убийствами» и уверяли, что государство якобы занимается «отбраковкой» уязвимых. Другие, включая Дауни, говорили прямо: расширение не просто допустимо, а юридически необходимо.

Поляризация уже переехала в суды - причем с противоположных сторон.

Правозащитная организация Inclusion Canada утверждает, что «трек 2» на практике означает доступ к MAID прежде всего для людей с инвалидностью, и ведет в Онтарио дело о дискриминации. В аргументации она опирается и на доклад Комитета ООН по правам инвалидов: в прошлом году он призвал Канаду отменить «трек 2» и вместо этого сосредоточиться на развитии поддержки для людей с инвалидностью.

Министр здравоохранения Маржори Мишель заявила, что правительство не собирается менять действующий закон. Но профессор права Университета Нью-Брансвика Керри Фрок, которая занимается конституционным правом, считает, что основания для претензий серьезные: нынешние нормы могут нарушать статьи 7 и 15 Канадской хартии прав и свобод в части защиты прав людей с инвалидностью. Статья 7 гарантирует право на жизнь, свободу и личную безопасность, статья 15 запрещает дискриминацию, в том числе по признаку инвалидности. Фрок подчеркивает: она сама хотела бы иметь возможность выбора MAID, если когда-нибудь окажется в такой ситуации, но не ценой того, что люди с инвалидностью окажутся в более уязвимом положении.

На другом фланге - Dying With Dignity Canada. Организация в параллельном деле добивается отмены запрета MAID для тех, чье единственное основное состояние - психическое расстройство, утверждая, что такой запрет нарушает их права по Хартии. Фрок описывает общую картину как движение «к столкновению»: суды могут одновременно получить требования расширять доступ и требования его ограничивать.

Врачи, по словам доктора Мадлен Ли, профессора психиатрии Университета Торонто, чаще всего оказываются в «неясной середине». В первые годы после легализации многим медработникам приходилось буквально с нуля осваивать новую реальность: самые решительные, говорит Ли, ездили учиться в другие страны. Главное ощущение первых лет она формулирует просто: врачи все время думали о том, «как не попасть в тюрьму», потому что MAID оказался гибридом медицины, этики и права.

Ли считает, что большинство поставщиков медицинской помощи в целом поддерживают MAID, но их тревожит слишком жесткий акцент на автономии пациента - как будто решение всегда должно сводиться к «хочу/не хочу» без полноценного обсуждения альтернатив. Она выступает за модель совместного принятия решений, в которой врач может активно отговаривать пациента от MAID, если убежден, что это противоречит интересам пациента.

Фрок в этой связи напоминает об опыте Нидерландов: там человеку могут отказать в ассистированном уходе из жизни, если он не попробовал доступное лечение. В Канаде же ключевой выбор - считать ли лечение приемлемым - остается за пациентом.

Критики действующей системы также указывают на стремительный рост числа случаев MAID. По данным последнего ежегодного отчёта Health Canada, с 2016 по 2024 год медицинскую помощь при смерти получили 76 475 человек. В 2024-м более 95% случаев приходились на пациентов с терминальными заболеваниями — чаще всего онкологическими.

Психиатр и поставщик MAID из Эдмонтона доктор Александра Макферсон говорит, что обязанность врача - не только следовать формальным «гарантиям», прописанным в законе, но и обеспечить, чтобы человек был действительно услышан. Центральный вопрос для нее звучит так: как дать людям возможность сделать автономный выбор, когда они сталкиваются с невыносимыми и длительными страданиями. Макферсон также занимает пост вице-президента Канадской ассоциации оценщиков и поставщиков MAID, которая разработала национальную учебную программу для клиницистов. Она подчеркивает, что в медицинских вузах страны такого обучения до сих пор недостаточно - и это нужно менять.

Как отмечает CityNews Ottawa, политическое руководство Канады нередко действует реактивно: сначала ждет решения судов, а затем подстраивает правила. Дело Carter стало переломом спустя 22 года после предыдущей попытки - дела Сью Родригес.

Родригес, у которой диагностировали боковой амиотрофический склероз и давали несколько лет жизни, проиграла в Верховном суде в 1993 году с разницей всего в один голос (5-4). Отставной судья Верховного суда Джон Мэйджор, который тогда голосовал с большинством, говорит, что лично сочувствовал Родригес, но боялся злоупотреблений: его страх был в том, что легализация «откроет ворота» проблемам. Родригес умерла через несколько месяцев после решения - с помощью анонимного врача.

В 1993 году среди судей, не согласных с большинством, была Беверли Маклахлин. К 2015 году, когда дело Carter снова дошло до Верховного суда, она уже возглавляла инстанцию и на этот раз суд выступил единогласно.

Сегодня, помимо федеральной политики, все заметнее расходятся и провинциальные траектории. Альберта приняла закон, который, среди прочего, ограничивает доступ к MAID людьми, чья смерть «вероятно наступит в течение 12 месяцев». Квебек - провинция с самым высоким показателем MAID в мире - разрешает заранее оформлять просьбу о процедуре, чтобы врач мог исполнить волю пациента после утраты способности давать согласие.

Министры Маржори Мишель (здравоохранение) и Шон Фрейзер (юстиция) пока не говорят, что именно правительство решит по поводу расширения MAID на случаи, когда единственным диагнозом является психическое расстройство.